Мы продолжаем разбирать вторую части очерка "Моисей, его народ и монотеистическая религия", которая входит в собирательную работу "Человек Моисей и монотеистическая религия". Четвертая глава несет наименование "Отречение от инстинкта".
Фрейд на примере психологии отдельной личности пытается провести аналогию, чтобы дать возможность понять, каким образом рост интеллектуальности и спад чувственности подняли чувство собственного достоинства у еврейского народа.
Если Оно пробуждает инстинктивные побуждения эротического или агрессивного характера у человека, будет вполне логичным, если Я при помощи мыслительного и мышечного аппаратов удовлетворит это побуждение через действие. Удовлетворение инстинкта ощущается как удовольствие. Неудовлетворение (фрустрация) инстинкта становится источником неудовольствия.
Но может быть и так, что Я решит отказаться от удовлетворения инстинкта, потому что его удовлетворение поставит Я в опасность.
Подобное воздержание от удовлетворения, отказ от инстинкта из-за внешнего препятствия – или, как мы говорили, в соответствии с принципом реальности – в любом случае не является приятным.
...
В ходе развития индивида часть сдерживающих сил внешнего мира закрепляется внутри, и в Я образуется структура, которая противостоит остальной его части через наблюдение, критику и запреты. Мы называем эту структуру Сверх-Я.
С этого момента принятие решений усложняется, и прежде чем удовлетворять инстинктивные потребности, исходящие из Оно, Я вынуждено ориентировать не только на опасности, исходящие из внешнего мира, но также принимать в учет возражения, которые исходят из Сверх-Я. При подобном усложнении системы, у Я появляется больше причин, чтобы отказаться от удовлетворения инстинкта.
Однако отказ от удовлетворения инстинкта по причине извне отличается от отказа удовлетворения инстинкта по причине предъявляемых требований со стороны Сверх-Я, это приводит к совершенно иным результатам. Появление структуры Сверх-Я усложняет оценку отказа от удовлетворения инстинкта, ведь теперь Я не будет чувствовать только неудовольствие, вызываемое фрустрацией, Я получит чувство возвышенности, оно начинает быть в той же степени гордым за отказ от удовлетворения инстинкта, как будто бы отказ является неким ценным достижением.
Откуда появилась эта структура - Сверх-Я? Это преемник родительских фигур индивида - это буквально интроецируемые фигуры родителей. Сверх-Я держит Я в зависимости и оказывает на него постоянное давление. Также как и ребенок в детстве, Я боится утратить любовь своего наставника, поэтому его похвалу Я воспринимает как удовлетворение, а упреки в виде того, что ощущается как муки совести. Я жертвует удовлетворением инстинкта в надежде на то, что получит большую любовь со стороны Сверх-Я. Когда Я осознает, что получаемая любовь со стороны Сверх-Я заслужена по благим делам, это ощущается человеком как гордость.
Тоже самое, но с внешними объектами, происходило в тот момент, когда Сверх-Я ребенка еще не было сформировано. Когда он отказывался от инстинктов, чувствуя любовь родителей и наставников, он воспринимал ее как чувство безопасности и удовлетворения.
Чувство безопасности и удовлетворения трансформируется в гордость только тогда, когда фигура авторитета станет частью Я.
Но как нам это поможет в понимании того, как с ростом интеллектуальности усиливалось чувство собственного достоинства у еврейского народа?
Великому человеку, который поступает сходным с отцом образом, становится авторитетом для группы, в контексте групповой психологии именно ему выпадает роль Сверх-Я. Человек - Моисей стал тем самым великим человеком для еврейского народа, именно ему принадлежит роль Сверх-Я.
Но о каком росте интеллектуальности шла речь? Это предпочтение, которое было отдано интеллектуальным процессам при вторичности сенсорной перцепции.
В процессе человеческого развития чувственность уступает интеллектуальности, отказ от чувственного восприятия в угоду миру абстракций, идей и мыслей ощущается людьми (человечеством) как гордость, возвышенность. Почему так? Возможно, что люди провозглашают более сложные процессы как то, что стоит выше, а их гордость, З. Фрейд этого не исключает, простой нарцизм, который усилен осознанием того, какая трудность ими была преодолена.
Религия Моисея, которая началась с запрета на любое изображение Бога с течением столетий трансформировалась в религию отказа от инстинктов. Бог в этой религии полностью отрекается от сексуальности, он возвышен до идеала этического совершенства. Этика - это ограничение инстинкта.
Пророки постоянно и непрерывно утверждали, что Бог ничего не требует от своего народа, кроме жизни в добродетели – то есть воздержания от любого удовлетворения инстинктов, которые все еще осуждаются нашей сегодняшней моралью как порочные. Похоже, что даже требование веры в него занимает второе место в сравнении с серьезностью этих этических требований. Таким образом, по-видимому, роль ограничения инстинкта в этой религии очень значительна, даже несмотря на то, что с начала она не была так заметна.
Отказ от инстинкта прослеживается как основа религии вплоть до ее самой ранней формы - тотемизма. Неотделимая часть тотемизма - это запреты, табу, которые призывают отказаться от инстинкта. Экзогамия - отказ от инцестуозных связей с женщинами племени; Тотем - то, что свято - его поедание и убийство запрещены; принцип братского союза, ограничение соперничества между мужчинами племени. Все это подробно обсуждалось нами в разборе работы "Тотем и табу", как нам известно подобные правила и запреты - это первые всходы того, что позднее, с развитием общества, перерастет в социальный порядок.
Если исследовать запреты, которые дал человечеству тотемизм, можно выделить два мотива : религиозный и социальный. Первые два запрета - табу на убийство тотема и на вступление в брак с теми, кто находится под единым тотемом - это воля Отца, это запреты религиозного характера (как заповеди). А предписание, которое уравнивает всех братьев и запрещает убийства - это то, что противоречит воли Отца, что должно лишь поддерживать новый порядок - это буквально прототип социального закона.
Далее З. Фрейд рассуждает о святости. То, что является священным. С одной стороны, священно то, чего нельзя касаться (запрет на прикосновение). Однако этот запрет не касался тех, кто был свят. В пример приводится запрет на инцест, однако из мифологии мы знаем, что боги не раз его нарушали - он их не касался. Фараоны в Египте, потомки богов, также не следовали запрету на инцест, наоборот, первой женой фараон всегда выбирал свою сестру. Кровосмешение - это привилегия, которая недоступна смертным. Это позволялось отцам - богам, и позволено лишь тем, кто унаследовал это священное право. Для остальных же - это табу.
Воля Отца также требовала отказа от инстинкта. Моисей сделал свой народ священным в тот момент, когда ввел обряд обрезания. Теперь мы полностью осознаем сущность этого унаследованного от египтян обряда - это была символическая замена кастрации. Каждый, кто принимал этот символ, демонстрировал готовность подчиниться воле Отца.