Начало повествования здесь:
"Проективная идентификация" и "Идеализация и обесценивание".
Добро пожаловать к продолжению!
Этюд №3. "Проекция".
Анна обнаружила фотографию. Не на его телефоне, нет - Марк был параноидально чист в подобных вопросах. Она наткнулась на неё в облачном хранилище, куда они вместе скидывали архивные свадебные фото. Яркое, солнечное, незнакомое женское лицо, смеющееся где-то на пикнике. Рядом - довольный Марк. Подпись: "Смета сдана! Отдыхаем с командой. Спасибо, Таня, за выпечку!"
Таня, новая стажёрка, о которой он упоминал раз, другой - с деловым видом: "Да, взяли стажёра, девочка бойкая, чертежи подносит".
Ревность, холодная и едкая, разлилась по венам мгновенно. Но признаться в этом? В своей мелочности, в том, что фото смеющейся девушки с пирогом может вывести из равновесия? Никогда!
Вечером, за ужином, Анна говорила плавно и мягко, намазывая масло на хлеб.
- Знаешь, Марк, я сегодня разговаривала с Леной из бухгалтерии, - она вздохнула с подобающей долей сочувствия, - У них такая драма! Её муж, тот самый архитектор, завёл себе на работе юную поклонницу. Та ему и кофе носит, и вздохи испускает. Лена в ужасе! Просто не знает, что делать! Говорит, он стал скрытным, всё в телефоне копается.
Марк, разминавший уставшие после стройки плечи, смотрел на неё с искренним недоумением.
- Ну, я не знаю! Может, она просто параноик? У меня, например, ни на кого нет времени, даже на собственную жену, не то что на каких-то стажёрок. У меня Таня, между прочим, все чертежи систематизировала, золотой человек!
Анна едко улыбнулась, чувствуя, как ненавидит эту систематизированную Таню ещё сильнее.
- Конечно, милый! Я к тому, что некоторые мужчины так легко поддаются на лесть... Слабые! Сразу видно! С комплексом неполноценности детства!
Она спроецировала на мужа Лены свою собственную жгучую ревность, а на Марка - личную неуверенность, идущую ещё с детства. И очистила совесть! Она не ревнует! Она переживает за несчастную Лену и анализирует слабости чужих мужиков.
Этюд №4. "Рационализация".
Марк наконец заметил - странные вопросы Ани про "корпоративную культуру в его фирме", закатывание глаз при упоминании любых женских имён и ледяное молчание в ответ на безобидное: "Таня принесла отличный кекс, угощайся!"
И его первым откликом была не вина и даже не раздражение, а рационализация.
Он подошёл к этому как к инженерной задаче. Нужно объяснить жене иррациональное поведение с помощью железной логики.
- Анна, мне кажется, мы должны говорить рационально, - начал он, садясь напротив неё с видом главного инженера на планёрке, - Я понимаю, ты могла заметить некоторое увеличение количества упоминаний о Тане в моей речи. Так вот, я проанализировал этот факт...
Он сделал паузу для значимости.
- Это не имеет никакого личного или эмоционального подтекста. Объясняется просто: 1) она эффективный сотрудник, и её работа облегчает мне жизнь, что логично озвучивать; 2) она печёт, это биохимический факт: сахар и быстрые углеводы стимулируют выработку дофамина. Мой интерес к её кексам - это не интерес к ней, как к личности, это интерес моего лимбического отдела мозга к глюкозе. Понимаешь? Это не я ей интересен, и не она мне. Это мой мозг интересуется её выпечкой. С точки зрения оптимизации ресурсов, это полезный симбиоз.
Он откинулся на спинку стула, довольный. Он всё объяснил. Всё разложил по полочкам. Он рационализировал саму возможность ревности, превратив ее в абсурдную помеху на пути к эффективности и дофамину. Какие могут быть претензии? Сплошная физиология и менеджмент.
Этюд №5. "Отрицание".
Анна увидела их вместе. В субботу, в самом центре города. Марка и ту самую Таню. Они выходили из архитектурного бюро, о чём-то оживленно разговаривая. На Марке была его любимая, тёмно-синяя рубашка, которая так идёт к его глазам.
Мир сузился до этой картинки. Сердце ушло в пятки. Потом хлынула лава: гнев, обида, паника.
Она просидела в кафе напротив двадцать минут, тупо уставившись в остывающий капучино, перебирая варианты мести, скандала, слёз...
А вечером, когда Марк вернулся домой с пакетом свежих булок ("Таня посоветовала новую пекарню"), она встретила его ледяным спокойствием.
- Как день? - спросил он, целуя её в щёку.
- Прекрасно, — ответила Анна голосом, лишенным каких-либо интонаций, - Я была в музее, потом гуляла. Ничего особенного.
- А у нас, - сказал Марк, разуваясь, - форс-мажор. Пришлось с Таней съездить в бюро, срочно подписать чертежи. Даже не обедали нормально.
Анна посмотрела на него словно сквозь толстое стекло.
- Какая Таня? А-а-а, твоя стажёрка? - она поморщилась, как будто пыталась вспомнить незначительную деталь, - О, неважно! Слушай, я сегодня прочла потрясающую статью о проекции в современном искусстве. Речь о том, как художник переносит свои внутренние конфликты на объект…
Она повела получасовой монолог о примерах инсталляций, проявляющих личные проекции авторов. Она отрицала всё: присутствие Марка в центре города с другой женщиной, свою ревность, сам факт существования этой Тани. В её реальности в данный период времени этого просто не было. Существовала лишь статья об искусстве и булки, пахнущие чьим-то чужим советом...
Дорогие читатели, приглашаю желающих на личные консультации - очно или онлайн (теперь на видеоплатформе нашего В17). Пишите мне в WhatsApp/Telegram, договоримся о нашей встрече: 8(985)665-82-54. Ваша Алёна Блищенко.