Сон — это «балости». Для слабаков. Прихоть такая, вы не находите? Его заслужить ещё надо, не правда ли?
Реплика в сторону: Вот, что у меня в голове?
Спать спокойно я иду только с чистой совестью. А совесть эта, стерва, отмывается исключительно потом, слезами и моим надрывом.
То есть, мне мало просто сделать дела. Мне надобно так упахаться, чтоб мозг, наконец-то, заикнулся, а тело, чтоб рухнуло, как подкошенное.
Если дел мало — я их придумаю. Тайная цель: к вечеру упасть без задних ног. Заснуть, не долетая до подушки.
С виду — вроде доблестная война с тревожностью. На деле — синдром пахаря. А в придачу чувство вины: «не устала — значит, плохо работала».
Мы выросли на этих пословицах: «сделал дело — гуляй смело», «без труда не вытащишь и рыбку из пруда».
И ещё на народной сказочке про то, что Дар свыше не оплачивается. Получил — пользуй, а деньги за что? Ведь не корячился, не пахал, не учился — просто «пришло».
И вот, если сейчас внутри у тебя зазвучало: «ну, подожди, не так всё просто…», то поздравляю!
Ты уже начала оправдываться.
А оправдания — это флаг, который машет: здесь живёт чувство вины.
Проблема в том, что вина живёт не только в голове. Она в теле. В печени, в лёгких, в сердце, в матке, в горле — у каждого свой «орган-приёмник».
А потому тело должно извиниться, ой, упахаться. Устать. Чтоб доказать, как ему нелегко.
И пока вина за лёгкость в теле сидит, никакие медитации не помогут. Можно себя уговаривать, но… уговоры— это тоже оправдание.
А вот вытащить её — можно. Уничтожить — тоже.
На кушетке, в глубинной работе.
Очно, с моими руками на теле.
Онлайн, если между нами встало расстояние.
Методы разные — результат один: ты перестаёшь работать каторжницей и начинаешь дышать, как свободный человек.
С лица уходит гримаса страдания. Из-под глаз — мешки недосыпа. Ты перестаёшь быть мокрой солью, которая тоже не высыпается.
Перестаёшь награждать себя обильной вечерней едой за «доблестный» труд. И прятать вину под слоем жирка.
Можно продолжать оправдываться перед внутренним прокурором или однажды решить: «Хватит мне каторги, я хочу жить легко».
А там уж мы с телом и мозгом договоримся.