Парк у нас ремонтируют. Новые дорожки проложили. Иду, извивается дорожка, листья похрустывают между подошвой и кирпичиками. И вспомнилась мне вдруг дорога из жёлтого кирпича. И почувствовала себя на пару секунд бредущей где-то посередине между волшебной страной Жевунов и Изумрудным городом. А потом подумалось, что история эта — неплохая метафора групповой терапии.
Элли — человек, застрявший в экзистенциальном кризисе или потерявший жизненное направление. Она попадает в «волшебную страну» (психотерапевтическую группу), не понимая, как оказалась здесь и что делать дальше. Единственное, что она знает наверняка — она хочет «вернуться домой», то есть обрести ощущение внутренней целостности, безопасности и определенности направления.
Татошка — участник, который хочет научиться отстаивать свои границы и не давать себя в обиду. Его мечта — задать трёпку соседскому псу, хвастунишке Гектору, своему давнему сопернику, и перестать чувствовать себя маленьким и беспомощным.
Страшила — участник, не способный реализовать жизненные цели из-за низкой самооценки. Обладая зачатками гения, страшила столкнулся с грубой критикой в раннем детстве. Он рос в травматичной среде, не имея возможности ни защитить себя, ни уйти оттуда. Страшила убеждён: «У меня нет мозгов — поэтому я ничего не стою».
Дровосеку с детства внушали, что настоящие мужчины не плачут, а молча добиваются любых целей, не взирая на обстоятельства. Он отождествляет свою ценность с продуктивностью: «Я нужен, пока полезен». Работая до изнеможения, он потерял здоровье и отношения. Убеждён, что не достоин любви и не способен любить. Боится плакать, а если слёзы все же прорываются, теряет контроль и функциональность.
Трусливый лев — человек, страдающий от социальной тревожности и страха осуждения. Внешне он может казаться уверенным, даже громким, но внутри его терзает постоянный страх: «А вдруг я окажусь слабым? А вдруг все увидят, что я — ненастоящий лев?» Его трусость — не отсутствие смелости, а страх быть недостаточным и отвергнутым.
Тёмный лес — период сомнений: «А вдруг терапия не работает? Процесс работы не такой простой, как я ожидал… А если всё это — пустая трата времени?» Но именно в этом лесу герои начинают открываться и слышать друг друга по-настоящему. Они делятся страхами и переживаниями, а не только незначительными событиями и успехами.
Переправа через реку — граница между старым способом жить и выбором новых действий, нового понимания себя. Чтобы переправиться, нужно отпустить берег — то есть отказаться от привычных защит (сарказм, контроль, избегание, трудоголизм и т.д.). Лодка хлипкая, течение сильное — страшно, что утонешь в эмоциях или не справишься с последствиями. Но герои держатся друг за друга, и это помогает.
Поле маков — метафора групповой поддержки: когда у тебя нет сил, чтоб действовать, тебя временно держат и тянут за нити другие. До тех пор, пока ты не сможешь снова идти сам.
Ведьма Бастинда — последствия взросления в дисфункциональной среде или травматический опыт. Она не убивает напрямую. Она подавляет, контролирует, изолирует, пугает, наказывает за инициативу и проявление чувств.
Как герои с ней справляются?
Они не нашли волшебного заклинания или оружия. Они победили её как бы случайно. Элли плеснула на неё воду. Вода может символизировать слёзы. Символически Элли позволила себе быть уязвимой, плакать. Но в то же время она была активна. Плеснула воду — обрела связь со своей здоровой агрессией и способностью противостоять злу. Бастинда растаяла. Так растворяются травматические последствия. Они не исчезают, будучи убитыми, но растворяются и балансируются среди новых способностей, навыков, возможностей приобретенных в терапии.
Я сказала, что произошло это как бы случайно — на самом деле и случайности никакой и не было. Это закономерность проделанного пути. Рядом были те, кто принял стыд, кто не осудил слёзы, кто сказал: «Да, тут страшно. Но мы с тобой». Взаимодействие в группе ломало иллюзию изоляции: «Только я такой сломанный, глупый, потерянный». Герои помогали друг другу всё это время, согревали друг друга тёплом, поддерживали. Учились открываться, доверять друг другу, договариваться и сотрудничать, что преодолевать трудности. Всю дорогу они, опираясь друг на друга, решались сделать то, что раньше в одиночку им казалось невозможным.
Ну а Гудвин — это метафора психотерапевтов группы. Он не способен дать ни мозгов, ни сердца, ни храбрости, но отражает героям то, что уже есть в них. Помогает поверить в это. Он даёт направление и посылает в путь. Он тот, кто построил дорогу из жёлтого кирпича (организовал терапевтическое пространство)*. Терапевт не «даёт» здоровье, любовь или смысл. Он создаёт условия, в которых клиент может найти это в себе.
И когда герои возвращаются — они уже другие. Не потому, что он их волшебным образом сделал другими. А потому что он поверил в их способность измениться. Вначале он кажется участникам всемогущим магом, но по мере их роста становится для них простым человеком — и это тоже часть пути выздоровления.
*в книге не указывается кто построил дорогу из желтого кирпича, но раз она введет в Изумрудный город, который построил Гудвин, то я предположила, что дорога тоже его рук дело