Ко мне стали обращаться мамы с детьми, которым поставили диагноз СДВГ.
Почему? Потому что сейчас хорошо диагностируют СДВГ, и много, кому его уже поставили. Еще потому, что современные родители очень стараются принимать детей с их особенностями и быть терпеливыми и эмоционально устойчивыми. А еще потому, что рассказываю, что у меня самой диагностированный СДВГ+РАС, и, для того, чтобы жить с ним, я пробую разные ментальные практики, подбираю те, что работают со мной, и щедро делюсь с другими.
Так вот, с СДВГ трудно жить и самому, а если у тебя ребенок с нейроотличием – это такое комбо, пройти которое нужно в два раза больше ресурсов и терпения. Тот факт, что нейроотличие передается по наследству – это, как говорится, и беда, и выручка. И если про «беду» понятно, то «выручка» в том, что мама или папа, которые прошли свой сдвгшный путь, получается, как-то выжили и выросли, а значит, им есть откуда черпать надежду на нормальное будущее для своего ребенка, и веру в то, что он сможет социализироваться, обучиться и найти себе хорошую работу.
Кроме того, они лучше других представляют, как непросто изнутри живется их нейроотличному ребенку. И, казалось бы, это должно обеспечить +100 к принятию, но не тут-то было. Во-первых, их обременяет обученность надавливать и покрикивать на ребенка, чтобы он успевал/поторапливался/не вываливался из контекста и в целом из реальности/ не подвисал и не тупил (спойлер: ситуативно помогает, но не способствует формированию доверия и тепла, а, наоборот, у ребенка нарастает страх перед родителем и отчужденность между ними). А во-вторых, перенятый от своих родителей страх за будущее необычного ребенка, за его социализацию, воспитание, встроенность в общество заметно увеличивают эмоциональный накал у моих взрослых клиентов. В-третьих, у людей с сдвг закономерным образом есть проблемы с саморегуляцией и эмоциональной нестабильностью. И часто именно это приводит их в кабинет психолога. «Я ору на ребенка, но я не хочу так».
Слава богу, современные родители выбирают не орать на своих детей и не поднимать на них руку. А как тогда быть, чтобы слушался, делал что и когда надо, проявлял уважение? Что мы делаем с такими запросом? Для начала важно снять эмоциональное напряжение у клиента - по запросу или по ситуации мы можем заглянуть в его детство: как он чувствовал себя в возрасте своего ребенка? Раньше? Позже? Узнает ли себя в нем? Как обходился со своими особенностями (рассеянное внимание, «лень», слабая мотивации или полное ее отсутствие), как относились к этому родители и как они справлялись с собственными чувствами? А дальше - актуальное: как вы хотите строить отношения со своим ребенком? И что можете сделать для этого? Затем поступательно подбираем техники и практики, которые помогают достичь цели.
Это навыки, рекомендованные к исполнению на каждый день. Для того, чтобы ситуация выровнялась, а эмоциональный фон стабилизировался, важно практиковать в течение трех-шести месяцев, пока не сформируется привычка, пока не окрепнут все «зачем» и «для чего я это делаю». Возможно, этот метод звучит не так заманчиво и магически, как «избавлю вас от проблем за одну - три консультации», он предусматривает методическую внутреннюю работу и поддержку специалиста, зато он гарантировано рабочий и клинически проверенный.
Психолог Татьяна Никулина (Храпова)
Для записи на консультацию обращайтесь по т. 89025408880