Но мы практически не видим точно такую же связь, только на том плане, на котором ее нельзя «пощупать», а потому так сложно распознать. Это ментальный инцест, и это, к сожалению, вообще не редкий феномен в дисфункциональных семьях.
Чаще всего он случается там, где родители когда-то приняли решение сохранить брак, прикрыв его газеткой с красивым заголовком «ради детей».
А вот что под этой газеткой может скрываться и причем тут ментальный инцест, мы сейчас и попробуем разобраться.
Возьмем среднестатистическую семью постсоветского времени. Где двое разнополых детей, а супруги давно перестали быть интересны друг другу, настолько, что могут месяцами вообще не разговаривать.
И мать в такой семье переносит свои эмоциональные потребности, которые надо бы направить на супруга, на своего сына. Она делиться с ним переживаниями об отце, о своих негативных чувствах, как сильно ее недооценивают или пренебрегают ею. Практически кладет в постель собственного сына между собой и супругом.
Дочери уготована участь стать папиной дочкой. Мать в таком случае чаще всего называют холодной. Она может даже вполне нормально выполнять определенные функции: накормить, одеть, проводить в школу, проверить уроки. Но эмоционально вообще не включается в ребенка. Мать уже выбрала того, кому будет поверять свои эмоциональные переживания, а дочь тогда в ее глазах (вполне может быть бессознательно) предстает неким «лазутчиком», который может что-то выведать и рассказать отцу.
Мало того, что уже на этом этапе нарушается нормальное восприятие объектов отношения: образ матери, образ отца, образ отношений между матерью и отцом. Так еще и интернализуются (отпечатываются в личностном опыте) отношения между братом и матерью, в которых дочь чувствует себя лишней, пытается добиться внимания различными способами и принимает на себя роль той, кто должен заслужить внимание (кто-то болезнями, кто-то достижениями), но так его никогда и не получить.
И вот дети вырастают. Вырастают с покалеченной психикой, потому что инцест, даже ментальный, оставляет глубокую травму в детской неокрепшей психике. Причем страдают оба ребенка, у сына не выстроены здоровые границы с матерью, а дочь не получает наполнения своей нарциссической части и остается уязвимой именно в ней.
Вы точно не раз видели ролики, где на свадьбе сына мать ведет себя, мягко говоря, не соответствующе обстановке: плачет горькими слезами и висит на сыне, максимально оттягивая его внимание на себя. Свадьбой, естественно, дело не заканчивается, она буквально «лезет в постель» к своему сыночку, желая знать мельчайшие подробности его личной жизни и рано или поздно «выдавливает» его партнершу из этой самой «постели».
А что происходит в жизни дочери? Такие женщины вступают часто в отношения с женатыми или с мужчинами, которые очень близки со своими матерями. Воспроизводит опыт тех отношений, которые видела, потому что детская, еще только развивающаяся личность, была не способна распознать «ненормальность» того опыта. Она безошибочно и бессознательно будет выбирать партнеров, внимание которые нужно заслужить, вступив в борьбу за внимание с другой женщиной. Пытаясь перепрожить травматичный опыт и получить другой финал.
Если присмотреться, ей не так сильно будет важен сам партнер как объект отношений. Там гораздо важнее будет победить. Но это практически невозможно.
А теперь возвращаемся к сыну. Попытки сделать шаг в сторону здоровой сепарации от матери заканчиваются провалом в чувство вины. В его голове звучат буквально слова, произносимые годами: «Ты мой самый близкий человек. Ты что, не хочешь поговорить с мамой и рассказать как у тебя дела? Ну и что, что я уже третий раз звоню, я же переживаю, тебе что, так сложно ответить на мои вопросы?» И он отвечает, рассказывает, посвящает во все подробности личной жизни. И хорошо, если только по телефону. Чаще всего такие матери буквально живут в семьях своих сыновей, если им-таки удалось их создать.
Ментальный инцест очень сложно увидеть, детям практически невозможно его прекратить, а родители в таких семьях сами эмоционально незрелы, по сути сами «дети», и просто удовлетворяют свои эмоциональные потребности за счет доступных средств.
Чувство вины часто возникает там, где изначально должны были быть расставлены здоровые границы.
