Этапы и особенности работы с BDA-клиентами в гештальт-терапии
Взрослые дети алкоголиков, или сокращённо ВДА, — это не просто отдельная нозологическая единица или список симптомов из программы «12 шагов». Для нас, гештальт-терапевтов, это прежде всего личность с особым способом организации контакта с окружающей средой, специфическая конфигурация «Я — Ты» в поле, сформированная в условиях травмы и непредсказуемости.
Сегодня мы поговорим о том, как психика ВДА устроена с точки зрения теории Self и какие этапы терапии позволяют нам пройти с клиентом путь от выживания к целостному проживанию жизни.
1. Особенности уровня организации психики клиентов с ВДА
Прежде чем говорить об этапах работы, важно понять, с каким уровнем организации психики мы имеем дело. Если говорить метафорически, то уровни организации психики — это разновидность фундаментов, которые закладываются на ранних этапах строительства личности.
Существует три уровня организации: психотический, пограничный и невротический.
И есть критерии для определения уровня организации психики. Их всего два: тестирование реальности и целостность «Я».
Тестир. р-ти. Целостность «Я»
Невротич. + +
Погранич. + —
Психотич. — —
Хочу поставить ударение, чтобы убрать налёт стигматизации: уровень организации психики — это не равно определение «хороший» или «плохой» человек, а лишь инструмент для выбора способа работы.
ВДА живут и строят отношения с собой и окружающим миром чаще всего, находясь на пограничном уровне; соответственно, тестируют реальность, но не обладают целостным «Я».
Что означает тестирование реальности? Это ориентировка в месте, времени и собственной личности.
Тестирование реальности — это способность сознания объективно оценивать внешнюю среду, отличая собственные внутренние представления, фантазии и желания от реальных фактов, происходящих во внешнем мире. Фрейд описывает тестирование реальности как способность человека учитывать последствия своих действий и откладывать мгновенное удовлетворение желаний ради долгосрочных целей.
Целостность «Я» — это способность разместить в себе знание, что я одновременно, как личность, могу быть плохим и хорошим, могу перерабатывать переживания целостно и согласно ситуации, размышлять и строить рассказ о своей жизни, опираясь на прошлое, которое связано с настоящим и будущим.
2. С точки зрения гештальт-терапии мы наблюдаем следующую картину организации психики:
Нарушение функции Id
Id отвечает за телесные ощущения и возникающие чувства. Особенностью клиентов с ВДА является нарушение базового контакта с собственными чувствами, и этому есть объяснение. В детстве сигналы о том, что хорошо бы было удовлетворить хотя бы базовые потребности (голод, страх, усталость), игнорировались взрослыми. В результате формируется алекситимия:
«Я не знаю, что я чувствую. У меня болит живот или мне страшно?» Тело становится немым, чувства — замороженными, импульсы — блокируются. Клиент живёт «из головы», а не из тела.
Рядом с клиентом, который искренне говорит, что не знает, что чувствует, непроизвольно возникает внутреннее удивление, граничащее с возмущением и злостью, особенно у хорошо дифференцирующих свои чувства начинающих терапевтов.
Думаю, что нам всем поможет в работе рассматривать алекситимию не как диагноз, а как способ выжить в среде, где отсутствовал интерес к ребенку. Ведь начни ребенок чувствовать весь происходящий кошмар ненужности — так недолго и с ума сойти, а бесчувствие и игнорирование собственных импульсов (алекситимия) — это способ сохранить себя.
Гипертрофия функции Personality как компенсация отсутствующего Id
Если вас сегодня укусила злая собака, то завтра обязательно укусит добрая. Если где-то убыло, то значит, где-то прибыло.
Если я ничего не чувствую, то тогда я буду всё знать и контролировать.
Особенностью клиентов с ВДА является жесткий, ригидный набор интроектов и проекций:
· «Не чувствуй» (эмоции опасны, они разрушают).
· «Не доверяй» (близкие ранят, мир хаотичен).
· «Не будь ребенком / не будь собой» (нужно заботиться о пьющем родителе).
· «Будь лучшим» (идеальность — единственный шанс получить хоть каплю внимания).
Но противостоять природе невозможно: человек разный, и целостность «Я» подразумевает испытывать одновременно амбивалентные чувства в самых разных ситуациях, например, любить человека и одновременно злиться на него.
Люди с ВДА не обладают целостностью «Я»; соответственно, их мир превращается в балансирование между:
· гиперконтролем и полным хаосом;
· спасательством и позицией жертвы;
· слиянием (страх одиночества) и изоляцией (страх поглощения);
· чувством собственного величия («Я — чудо, я должен быть идеальным») и тотальным стыдом («Я — чудовище, я ничтожество»).
Функция Ego работает в режиме выживания: главной задачей становится предугадать опасность и не допустить повторения детской травмы. Механизм выбора работает не по принципу «хочу — не хочу», а по принципу «опасно — безопасно» (псевдобезопасно).
Выбор чего-то нового с опорой на собственные чувства категорически отвергается, из чего можно сделать грустный вывод, что творческое приспособление невозможно.
Срывы цикла контакта
Срывы цикла контакта будут возникать на самых ранних стадиях (преконтакт, уровень внутренних ощущений), и этот феномен тесно связан с неспособностью дифференцировать собственные чувства. Но как компенсация есть гиперконтроль и рациональное мышление: тогда можно считывать эмоции значимых окружающих людей и сливаться с ними (конфлюэнция vs слияние).
Логика очень простая: я в безопасности, если я такой же, как вы, или мое поведение соответствует настроению окружающих (все грустят — и я грущу).
Также механизмы прерывания работают на полную мощность на уровне действий и поступков.
· Ретрофлексия: «Я злюсь, но направляю гнев на себя» (аутоагрессия, психосоматика).
· Профлексия: «Я делаю для тебя то, в чем сам нуждаюсь» (гиперопека, спасательство).
· Эготизм: постоянный контроль процесса, невозможность «раствориться» в контакте, довериться партнеру/терапевту.
!!! Главная особенность психики ВДА организована вокруг СТЫДА.
Это не стыд за поступок (вина), а экзистенциальный стыд — «Я дефективный, со мной что-то не так». С этим мы и будем работать.
3. Этапы работы с ВДА-клиентами в гештальт-терапии
Исходя из структуры психики, терапия не может начинаться с анализа или конфронтации. Мы выстраиваем работу, следуя за клиентом, шаг за шагом.
Этап 1. Создание безопасного поля и доверия (Терапия присутствием)
На этом этапе мы не ждем изменений, мы создаем условия, противоположные детскому опыту. Здесь важно понимать, что терапевт не становится «лучшей мамой» клиенту, а выступает как стабильная фигура, которая приходит в договоренное время и завершает тоже, как договорились, — сеттинг.
Сначала я хотел написать слово «задачи», которые ставит перед собой терапевт, но решил заменить на «вектор работы».
Вектор работы на этапе 1:
· Стабилизация. Клиенты с ВДА за дверью терапевтического кабинета живут в состоянии постоянной, хронической тревоги, потому что их качество жизни, здоровья и существования тотально зависит (или зависило) от состояния и настроения значимых близких.
· Формирование базового доверия. Первое время клиент будет убеждаться, что вы безопасны и вам можно доверять.
· Легализация присутствия клиента, или, словами проще, что клиент имеет право быть таким, какой он есть.
Методы:
· Изменение культуры отношения к собственной жизни. Методика до безумия простая и одновременно неподъемно сложная — распаковка чувств клиента. Клиенту всю жизнь нельзя было чувствовать, и не на уровне физического запрета, а на уровне восприятия себя. Поэтому даже такой простой вопрос «Что ты сейчас чувствуешь?» способен поставить в тупик и вызвать сверхсильные эмоции. Плавный доступ к функции Id дает возможность распаковывать функцию осознанного выбора.
· Феноменология. Мы не интерпретируем, мы подмечаем и описываем. Тем самым даем клиенту понять, что его опыт важен сам по себе. Интерпретация, особенно на ранних этапах терапии с клиентами ВДА, часто считывается как сообщение «Я лучше тебя, я лучше знаю, как тебе жить». Столкновение со стыдом собственной неидеальности часто приводит к завершению терапии.
· Работа с фоном, а не с фигурой. Фигура — это то, о чем говорит клиент, фон — это то, что придает значимость этой фигуре.
· Четкое отлавливание терапевтом собственных контрпереносных реакций и проективной идентификации, в которую клиент будет постоянно втягивать терапевта. Особенно на ранних этапах терапии супервизия работы с клиентами ВДА становится необходима как никогда.
Этап 2.
Нет четких границ, когда заканчивается первый этап и начинается второй. По моим ощущениям, этап 2 начинается тогда, когда появляется «стыдная» история клиента. Причем здесь очень важно разделять терапевту, что клиент может на первых этапах терапии появляться со стыдными историями, свободно говорить про всякие социально неодобряемые вещи, но скорее всего это будет лишь способ проверки вас, как терапевта, на устойчивость, этакий вызов из незрелых нарциссических защит: «А выдержишь ли ты меня с такими откровениями, психолог?» Настоящая история будет рассказана так, что вы интуитивно сразу поймете, что это «ОНА». Переход с первого на второй этап может занять по времени от нескольких месяцев до нескольких лет.
Вектор работы на втором этапе направлен на более четкую дифференциацию чувств клиента.
Также есть большая вероятность, что на втором этапе терапевта ждут приключения с отстаиванием границ: если вы не договорились о том, что вам нельзя на день рождения дарить торт и приглашать в ресторан, то вас обязательно пригласят; если вы не договорились, что вам нельзя слать прикольные фото в любое время суток, то вам их пришлют. Вам необходимо держать в фокусе внимания такой сценарий и быть готовым возвращаться к обсуждению границ ваших взаимоотношений.
· Работа с полярностью «жертва — спасатель/контролер».
Методы:
· Работа в моменте «здесь-и-сейчас». За время, пока вы привыкали и изучали друг друга, все ваши контрпереносные реакции стали более четкими, а стыд и вина клиента стали не такими ядовитыми, — самое плодотворное время связывать происходящее здесь и сейчас с «там и тогда». Тем самым у клиента формируется вертикальная целостность «Я» и выстраивается цельный рассказ об опыте, полученном «там и тогда», и о том, как этот опыт влияет на отношения сейчас.
· Работа с ретрофлексией. Приставка «ретро-» уже говорит о том, что энергия, которая предназначена другому, направлена на себя. Так организуются психосоматические симптомы и аутоагрессия. Задача терапевта заключается в том, чтобы подмечать такие развороты энергии и выяснять, кому действительно предназначен упрек, возмущение или всё что угодно, чем клиент бомбардирует себя. Здесь надо акцентировать внимание, что, возможно, терапевту придется объяснить клиенту разницу между анигиляционной (деструктивной) и дентальной (конструктивной) агрессией и что агрессия — это не только что-то разрушающее, а в первую очередь конструктивная агрессия — это способ наладить контакт.
Этап 3. Отгоревание утраты неслучившегося детства
На этом этапе приходит оформленное осознание того, что счастливого детства не было и никогда уже не будет. Все те незрелые защиты (отрицание, диссоциация, расщепление, примитивная идеализация и обесценивание, всяческие проекции и т. д.), которые были использованы психикой для сохранения себя, начинают потихоньку шататься. Оголяется реальность, что ответственность за жизнь, счастье, поступки и выборы лежит исключительно на клиенте и что жить дальше хочется по-другому, но пока неизвестно как, и неизвестность пугает. Человек оказывается между старым, неподходящим прошлым и пугающим будущим. Другими словами, проживает утрату привычных, пускай мазохистичных, но опор. Обычно выделяют пять стадий проживания утраты: отрицание, гнев, торги, депрессия и принятие. И по внутренним ощущениям работы в сессиях будет казаться, что клиент находится на стадии торгов, где появилась надежда жить по-новому и опираться на свои желания, но сил для этого еще нет, и тогда страх новизны будет постоянно предлагать вернуться к старым настройкам.
Вектор работы на этом этапе. Польза опоры на свои «хочу» всё еще продолжает для клиента быть достаточно туманной, тогда терапевту необходимо быть готовым к тому, что желание клиента откатить к базовым настройкам будет сопровождаться обесцениванием того, к чему вы пришли. На мой взгляд, третий этап становится для терапевта точкой роста, взращивая в себе устойчивость рядом с нестабильным и шатающимся в своих желаниях клиентом, а для клиента терапевт становится устойчивой фигурой, давая своей устойчивостью понимание, что решения могут быть сложными, мир при этом не рухнет и терапевт примет с любым выбором.
Методы:
· Личное присутствие терапевта и включенность в клиентскую историю.
Клиент плачет и одновременно проживает свою историю рядом с другим. Отгоревывая детство, клиент озвучивает свои болевые точки. Приведу некоторые из них:
· поиск одобрений;
· страх критики;
· изоляция от людей и страх властных фигур;
· повторение сценария;
· позиция жертвы, которая определяет любовные и дружеские отношения;
· гиперответственность и способность решать чужие проблемы, а не свои;
· вина за защиту себя;
· смешение любви и жалости, склонность «любить» тех, кого можно «жалеть» и «спасать»;
· суровое самоосуждение;
· страх быть брошенным.
И здесь задача терапевта — своими интервенциями и подмечаниями подвести клиента к конфронтации с самим собой, чтобы клиент одновременно горевал и озвучивал разрушающие его точки и находил поддерживающие.
Также на этом этапе работа с контрпереносом и проективной идентификацией будут самыми напряженными. Клиент рос в условиях тотального обвинения, и, конечно же, поступая по-новому, будет получать разный опыт, и неудачный в том числе. Неудачный опыт новизны будет требовать найти виноватого. Это происходит неосознанно: так было в детстве — родители пили не от своей слабости, а потому что очень тяжелая жизнь, то есть виновата жизнь. Так и в сессиях будет поиск виновных. И здесь задача терапевта — отлавливать свои чувства и реакции и работать с проективной идентификацией.
Этап 4. Формирование аутентичности и автономии
Название этапа как будто дает повод думать, что есть какой-то особый день или сессия для восстановления аутентичности, где терапевт и клиент выделяют время и из клочков собирают цельную открытку. Конечно же, нет.
Основное чувство, с которым приходит клиент в терапию, — это стыд. Терапевт ощущает стыд клиента не через вербальное содержание («мне стыдно»), а через изменения в собственном телесном и энергетическом восприятии, а также через специфические прерывания контакта. Так вот, если вы застали те времена, когда оценки в журнале ставили ручкой с чернильным пером и вы делали попытки исправить лезвием оценку, то, наверное, знаете, что как ни старайся, а следы «проплывающего лебедя» совсем убрать невозможно. Так и со стыдом: это несущая конструкция, которая пронизывает все важные сферы жизни. В результате терапии стыд экзистенциальный («мне нельзя быть») трансформируется в социально-реляционный и регулятивный, а если сказать проще, то стыд уже не якорь, а социальный регулятор. Так вот, по вашим ощущениям, по поведению клиента, по тому, что и как клиент приносит в терапию, по уровню тревоги и напряжения в сессиях, по интенсивности ваших контрпереносных реакций вы будете понимать, что терапия с клиентом подходит к завершению.
Почему завершение так важно? Возможно, вы будете первый человек, с кем клиент обсудит, что удалось взять, а что нет, выскажет упреки и выразит благодарность. Завершение нужно, чтобы клиент получил опыт именно завершения, а не разрыва отношений. Если рассматривать завершение терапии по обоюдному согласию с точки зрения «поддержки и фрустрации», то терапевт, завершая, поддерживает в клиенте автономную часть и дает возможность справляться самому, а фрустрирует склонность к созависимости и слиянию.
В завершение хотелось бы добавить, что нет такой задачи в терапии — «бороться с конкретным симптомом» и идти в лобовую атаку специальными техниками. Задача терапии заключается в том, чтобы клиенту стала интересна его жизнь, а не симптом (обслуживание собственного стыда в данном случае), и это становится возможным только в том случае, если терапевту интересна именно жизнь клиента, а не только симптом.